Написал Александр Радионов Написал Александр Радионов
МФ

Просите, и дано будет вам; ищите, и найдёте; стучите, и отворят вам.

На некоторые записи я понаставлю хэштегов, но уже можно смело искать стихи по словам или номерам. Там в одном стишке вообще есть слово «любовьиголубность» — вот с него и начни.

Вернуться

Просите, и дано будет вам; ищите, и найдёте; стучите, и отворят вам.

На некоторые записи я понаставлю хэштегов, но уже можно смело искать стихи по словам или номерам. Там в одном стишке вообще есть слово «любовьиголубность» — вот с него и начни.

Вернуться
Вернуться

Причёска моя — непокошеная трава:
Причём, где нехожено — это моя кровать.
А чёрное в ней — это смерть, и она права,
А съёжился слева — то страх её, он кровав.
За лязгом последует скрежет, за ним — лицо,
Заря за лицом — это грешников белый сонм,
А рядом в осоке — высокие девять солнц,
Что стали отцами для тех, кто не стал отцом.

01

Вот и насчёт того, в чём не шарят
готовые в левый до рвоты вой:
войны ещё никогда не решались
войнами против войн.

02

Спи спокойно, потом истолкуют и истолкут,
где в паскудство мы да на пособничество падки́.
Испоконно покорство воспитывалось в полку,
а искусство подспудно описывало полки.
А потом его суть обнародовали серпом,
надругались, разули со временем в прописных.
Вырвать в массы искусство — что фрейлину бросить в полк.
А при власти полка — век потомственных крепостных.

03

Не кланяйся в ноги, а честью отдай, Адам —
в ада попадают не боги да ангела.
В атаках задушат — так верьте же им, а там —
и жирную тушу, и вертел на добела.
Была не была, а свинцовой бывала блажь,
баллады за мантры да лишки не накиряй.
В раях пьют винцо и закусывают лаваш,
А в аде — подранки, «Столичка» да егеря.

04

Половина второго, не пишется — погуляю:
тем, кто сел на дорожку, пора бы огородеть.
Поманили в дорогу на выжженные поляны —
и до Сены, до Роны, к дорадам по бороде.
Я пойду — там толковые люди, не наше небо,
там в бокалах пино и каштаны на перевал.
Чтобы духа такого на грудь — и где раньше не был
повдыхать и понять: где нуждался — теперь бывал.

05

Тебе, mon ami, от политики и прилетит:
теперь бы на миг от вина до венца оливового.
милее любви только данный pouvoir politique:
мир несправедлив, в этом главная справедливость его.

06

Я мать тебе как русская земля, я гладь и берег заскорузлых рук.
Как струны тянут паруса на струг, тебя сирены рвутся вызволять.
И я стону сиреной под тобой, я соблазнительна, обнажена:
Нежней со мною, я твоя жена! Cквози меня, опора и конвой!
Возьми меня подругой и сестрой, стань мне супругом, сыном и отцом.
Прямой спиной быть, грудью колесом — моя порука, естество и строй.

07

…И мне кажется, всё у нас сложится хорошо:
раз положено на рожон, так и рожей не дорожи.
Осторожность — это про них, а молиться на посошок —
как сапожки и ремешок на пожары и рубежи.

Как движение — жизнь, так и жизнь в одних пережитках.
пережитое — жир, впереди пшеница и жимолость.
ваше «выдержать» — ждать, а решится всё, как решимся.
А раз всё хорошо, так настигла пора стихания.

Всё моё седативное — в ситуативных стихах.

08

Поговоримши искренно,
поддаться ты поднаторенная:
проталинами проторенная
да паводками расхристанная.

09

На ответы вопросами глупыми задаёшься, ну ты даёшь.
Когда дома будешь, налей чаю с мятой — представишь пейзаж таёжный:
там олени гуляют, под ногами хрустит древесиновая труха.
Я в Россию без стука вхожу, я Россию люблю руками;
По комнате пар, потолок разбух, кожа сморщилась, запотели окна,
дверь на замок — а ты только морозный ветер щеками чувствуешь.
Это искусство — любить кого-то тебе такой-то.
Это искусство, а значит — оно искусственно.
Одной искорки хватит, чтобы свернулся тюль, я держу пари.
Ты не слышишь, ты где-то у Лены, в хвойном лесу — не суть.
Я принёс тебя, и снова обратно не понесу.

Дом горит.

10

Ну а кто обо мне узнает, отзывается только руганью.
Познакомились послезавтра: длиннопальцая, тонкорукая.
День наливистый и покатый,
чтобы солнцем топило плечи ей —
дивнолистные, как плакаты,
мои мысли перекалечены:
вот увидишь, всё хорошо будет: я приеду и мы увидимся.
Вытурите меня, заштопайте, проводница или провидица! —
мне привидится и приснится, как вдоль поезда, по-над пропастью
мы в друг друга с тобой зароемся
и губами, и поясницами.
Поцелуями поздороваться.

Поздороваться, повториться.

11

Мы приготовим рукколовый салат:
Сыр и вино — а повод ваще любой.
Рёбра под пальцы и руки в твои слова —
сытные песни девчоночьи про любовь.
Чё пропадать добру-то из закромов?
Дождём сели в землю, упёрлись на ассалам.
Дождёмся — шагнёшь мне в руки, закроешь мост,
чтоб мы рубили рукколу на салат.

12

Пускай все перелазы
замастырят поднаторенные —
чтобы нам на привязи
лишь  хитрости да вольности.

Разинули пупырчатое, перекатиполевое,
а истина —
в удовольствиях.

13

Настоящее солнце — то, что сквозь облака —
постоянно несётся, до ночи горит костром.
С тобой у нас будет баухаус, а не домострой:
счастье — не план, а история абы как.

14

И как кнут для плохого гонца,
для плохого царя — импичмент.
Лихо гнуть и до хруста на царстве
по-прокрустовски быть напичканным:
гвозди в ступни — и хватит свинца.
Гости — сами себе отступники.
До сырца за иконой — птички.
Наш поступок — стоять на посту.

15

…И когда все там будем читать и про то, и про это:
об атоллах расценок и в церкви играть — Фома! —
если станут делить на «поэтов» и «непоэтов»,
то я пусть буду самый талантливый графоман.

16

Каждая мысль повторена:
даже в записке, по временам,
каждый артист, повар, монах,
кшатрий, английский порно-магнат,
списки фанаток, иски в посте,
и с кем в посту, и с кем в постель:
низкий поступок, близкий по степени
низости к искренним прихвостням с тем,
чтобы пронизывало до костей:
это не сердце — скорее растение.
Будь ты хоть писарем по бересте,
смыслы как манипуляции с темами —
песни о главном — вот фарисейство
Истинной власти как лести мастей.

Поэзия — это сценарные стейки,
Схемы словесной эстетики — здесь
Весь этот пафос, осевший в посредственности —
повсеместная детскость и спесь.

17

Размалёванный.
Где-то заполночь.
Детям зарево.
Дело плёвое.
Соль со стёклами.
Куртка стёгана.
Я со свёртками.
Зубы стёртые.
Самолётами.
Мы увидимся.
Три апостола.
Тихой поступью.
Через пропасти.
В чистых простынях.
В чьих-то прорезях.
В тесных полостях.
Время позднее.
Где-то заполночь.
Размалёваны.
Озадачены.

18

К лёгким на речи чета наставлена
тактом — нарезан стереться с лучшими;
но клёвые вещи читают так,
чтобы их с интересом слушали.

19

Снова двадцать четыре:
С Домодедово до Толмачёво.
На сто восемьдесят:
раздевайся —
толчок за толчком —
и расточенный,
точно до точки,
испорченый в почести,
истолчённый,
искомканный
комнатой,
колкими
контуры
я забыл —
то есть, сразу забыл,
будто снова увяз;
и я вязну
и вязну
как якорь —
и явно объявленно,
перевязанный
в блядство
и ясность —
глотай как обязанность,
где читаю стихи с переводами на новояз.
И грубя,
я залягу на дно, там где джаз,
«наконец-то» и «разве».
Снова спрячу язык за зубами,

целуя тебя.

20

Почему-то любовьиголубность
получается по начало вся:
поцелуями поздоровались —
поцелуями не прощаемся.

21

Полгода всё кувырком.
Наверно, живу не так: погода для стариков —
как время для молодых.
подолгу боишься — пой.
Песня же будет в такт.
А только потише боль,
так песне причиной ты.

22

Для хорошего человека будет хороший бог: и хоть рожей не вышел, и нету высшего — Будде похуй, его это не колышет. У него другие критерии, он не Кришна, хоть и Кришне с полного похеру на твой лишний вес. Ко всевышнему с этой хернёй не лезь: вечность для Кришны — наше сейчас и здесь. Зачастую, молитва не богу, а по-людски; да и бог — это больше, чем мыслями пораскинуть. Человек нужен богу, как сиськам нужны соски, да и мы, человеки, без бога бы верно скисли. Во единстве любовь и гармония — а вообще, бог сторонник комплиментарности в отношениях. Он живёт в малом медведицевом ковше и нежно целует медведицевую шею.

23

Из-за язвы
да свистоплясок я
не замялся,
а распоясался.

24

Ноги, под пальцами то, в чём не уличат.
Многим проспаться б и голову на плечах —
но раз полезли, за ними же полезай
в графическую поэзию,
в литературный дизайн.

25

Когда на волне
и готов взобраться на гребень, я
забываю, что
скоро накроет другой вдвойне.
Солдаты войне
платят головы перегретые —
там шторм
в огне.

А что
во мне?

26

На кого пули не хватит — тот будет матерью.
Выросшие в детдоме лучше поймут Христа.
Перестань делать вид, фоном поставь Вивальди —
целоваться будем в нецелованные места.

27

…И для меня
истина —
через зодчество:
в чащу
дорожками-перелесками,
чашу налить
неупиваемую
событий.
А променять
чистое творчество
на недоношенную коммерцию
в одночасье —
каким невменяемым
нужно быть?

28

Мы за руки с мыса заново
и замертво ввысь на зарево.

29

Я берусь
говорить, обойдя по затонам
с Небраски
до Хилтоно-Ритцев,
но я русский
бы выучил только за то,
что классно
на нём
материться.

30

На этом пока всё. Дальше сами думайте.

К началу На главную
На главную К началу